Светлана Абушик — Размышления монгольского маэстро о «семейных» ценностях оркестровой жизни

О ДЕТЯХ, ДЕТИЩАХ И ЖИЗНИ В РОССИИ.

Свою «взрослую» жизнь потомственный дирижер из Улан-Батора Энхбаатар Баатаржав, известный под творческим псевдонимом Энхэ, связал с Уралом. Приехав учиться в Уральскую консерваторию как виолончелист (класс заслуженного артиста России Сергея Пешкова) и дирижер (класс народного артиста СССР Марка Павермана), он остался жить в Екатеринбурге. Четверть века Энхэ посвятил Уральскому академическому филармоническому оркестру, в котором играл в группе виолончелей и с которым продолжает работать в качестве дирижера. 10 лет руководит Уральским молодежным симфоническим оркестром, ставшим академией для молодых оркестрантов.

У меня двое детей. Два оркестра: один – растет на моих глазах, в другом – вырос я. Если бы не сломал руку и не смог больше играть, сидел бы за пультом до сих пор, мне действительно это нравилось. Невероятно интересно изучать оркестр изнутри. А вот вышел оттуда и попал в новый мир – дирижерский. Очень опасная штуковина! Внутреннее состояние – совсем другое. Только подумайте, вся филармония – от бухгалтерии до охраны – трудится ради одного концерта, чтобы он состоялся. Этой внутренней работы публике не видно. Но на концерте виден ее результат, ответственность за который лежит на мне, как на дирижере. Поэтому приходится и с себя спрашивать, и с оркестра – с тех, с кем бок о бок играл больше десяти лет. А с коллективом, из которого вышел сам, сложно работать. Психологически – невероятно сложно.ha4a6432

С молодежным оркестром проще?

С одной стороны, – да, потому что веду их с первого дня. Почти все они – ровесники моего сына, вместе с ним учились, поэтому отношусь к ним как к своим детям. С другой стороны, – сложности неизбежны, как это часто бывает в отношениях между родителями и детьми. Конечно, первое желание – помочь и не только в работе. Ведь если родитель ответственный, ребенку это качество обязательно передастся. А когда человек чувствует ответственность – результат не заставит себя ждать.

Кто-то, может, скажет, что молодежка хорошо играет, но для меня хорошо – это хорошо сейчас, а не когда-нибудь в будущем. Конечно, есть шикарные ребята, играют здорово. Чтобы им было интересно работать, чтобы они могли ощутить себя в роли солистов, обязательно каждый год выпускаю двух-трех человек играть с оркестром соло. Бывают удачи, случаются и менее успешные выступления – ничего страшного, мы учимся. В оркестре есть «костяк», на котором весь коллектив держится. Но встречаются и такие, кому там не место. Приходится доказывать, объяснять. Если человек плохо обучен и плохо играет важно вовремя подсказать, посоветовать поискать себя в другом деле.

dsc_8086-2Мне бы хотелось, чтобы мои ребята, выйдя из молодежного оркестра, научились уважать себя и других. Считается, что мы себя любим, но на самом деле это не так. Потому что ленимся, не умеем справляться со своими проблемами. Я всегда спрашиваю ребят, как они собираются воспитывать своих детей, если не питают уважения к себе? Как они смогут требовать чего-то от своего ребенка, если не станут примером для него? 

Но Вы в детстве с такими проблемами не сталкивались?

Нет (смеется). Я стоял в углу и тапочком получал по попе каждый день. И хорошо! Слава богу, что мой отец был такой. Благодаря ему я выучился и чего-то в жизни добиваюсь.

Музыку тоже не я выбрал. Это сделали за меня. Утром разбудили, отвезли в музыкальную школу на вступительный экзамен. Не спрашивали, хочу или нет. А я и не задумывался: раз отец решил – значит, так надо, тем более, классическая музыка, разговоры о ней – все звучало в ушах с самого раннего детства. Конечно, внутреннее сопротивление было: нежелание заниматься, когда ребята в футбол гоняют, на рыбалку ездят. Я больше увлекался восточными единоборствами, у меня это здорово получалось. Помню, когда отец уезжал на гастроли, чувствовал, что свободен. Но за 2-3 дня до его возвращения возникала тревога за то, что не сделал, не доучил. Это уже потом, в какой-то момент, сцена притянула, как магнит: внимание публики, аплодисменты…

Отцовское влияние ощущал на себе очень долго. Уже учась на пятом курсе в консерватории, спрашивал у него, могу ли пойти работать в Свердловскую филармонию. Он сказал тогда: «давай, 3 года поработай и возвращайся, вряд ли ты там нужен». А я оказался нужен. Сначала хотел вернуться, но …. остался. Надо жить там, где ты нужен, а не там, где ты хочешь. Вот это я понял.

img_8980Вы — последний ученик Марка Павермана и работаете с оркестром, который он создал. Какие чувства испытываете?

Мне приятно работать с оркестром учителя. Не хотелось бы, чтобы Марку Израилевичу и моему отцу, который фанатично был предан оркестровому делу, было стыдно за меня. Ответственность – мой крест. Но для того, кто ведет за собой оркестр, одной ответственности не достаточно. Дирижер – амбициозная профессия. Без самолюбия, без уверенности тоже невозможно руководить оркестром. Музыка – искусство тонкое, самое сложное из всех искусств. Если оно у тебя в сердце, ты – дирижер, если нет – имитатор.

Но ведь не всегда все проходит гладко. Страдаете самоедством?

Конечно! Бывает очень стыдно за неудачный концерт, особенно если он не удался по моей вине. Преодолеваю это по-своему: каждый день стараюсь расти и развиваться, не останавливаться. Я научился извиняться и перестал обижаться на музыкантов, ведь они – живые люди, и самое главное – они каждый день приходят работать со мной.

А как Вы относитесь к тому, что с молодежным оркестром работают другие дирижеры?

Я знаю, дирижеры друг друга не любят, но у меня этого нет. Нет зависти к коллегам, поэтому я живу спокойно. Я понимаю, что ребятам из оркестра это необходимо.
Давно хотел, чтобы и Владимир Теодорович (Спиваков), и Юрий Абрамович (Башмет) работали с молодежкой. С ними постоянно сотрудничает Александр Израилевич Рудин и плоды этой работы – серия концертов сезона под общим названием «Рудин-класс». Он – шикарный  дирижер, пианист, виолончелист. Один из самых талантливых, один из самых заметных в мире, обладающий и знаниями, и умениями. Он может не только объяснить, но  показать – что может быть лучше для музыканта? В нем все гармонично: и профессионализм, и человеческие качества, и умение общаться с людьми.ha4a6566

Как Вы считаете, профессия «дирижер» накладывает отпечаток на жизнь вне сцены?

Эта профессия заставляет по-другому жить. Не позволяет что-то делать плохо, не доводить до конца.

Но ведь таких «правильных» людей обычно не любят?

Не любят тех, кто в жизни добивается чего-то, потому что, как правило, это сложные люди. Всегда вспоминаю своих друзей: скульптора Сергея Антонова, ювелира Сергея Пинчука, художников Анатолия Калашникова и Мишу Шаевича Брусиловского. Теперь их со мной нет. И только сейчас понимаю, какие это были талантливые люди. Наверняка найдутся те, кто их недолюбливал, ведь талантливые люди не всегда ведут себя корректно. Но для меня они были очень дороги, с ними всегда было интересно, хотя по годам, они, скорее, мне в отцы годились.

Я по натуре одинокий человек. Больше  20 лет назад я уехал из родного дома и туда уже не вернусь: там давно другой мир, где мне нет места. Когда умер отец – было чувство, будто земля провалилась, без дна остался. А здесь у меня были и есть настоящие друзья. Надо быть не только там, где ты нужен, но и с теми, кому ты нужен.

Материал опубликован в № 9 (ноябрь 2016 года) журнала «Культура Урала». Выходит по согласованию с редакцией издания.

автор Светлана АБУШИК,

начальник отдела связей с общественностью Свердловской филармонии