Нора Потапова — С лёгкостью в мыслях приятной.

Оперетта «Венская кровь» Иоганна Штрауса в нашем отечестве прежде никогда не шла. По причине как очень специфичного оригинала либретто, где все шутки крутятся вокруг Венского конгресса 1815 года и душу нам никак не греют, так и из-за довольно рыхлой драматургии. Более того: такой оперетты при жизни композитора и вовсе не существовало.

Был лишь знаменитый вальс «Венская кровь» да устное разрешение уходящего в лучший мир Иоганна Штрауса скомпилировать из его оркестровых пьес ещё один музыкально-сценический опус. И новая оперетта родилась. Партитуру умело собрал дирижёр театра «Ан дер Вин» Адольф Мюллер — большинство самых пленительных вальсов и полек Штрауса составило её костяк. А забавное либретто создали Виктор Леон и Лео Штайн. «Венская кровь» стремительно забурлила на сценах Европы.

Чтобы кровь бурлила и в России, совсем недавно сатирик Семён Альтов написал для питерской Музкомедии практически новуюпьесу, стихи сочинил артист театра Виктор Кривонос. Но так случилось, что почти в параллель с Питером возникла «Венская кровь» и в Екатеринбурге. Там пьесу обновили Константин Рубинский и Надежда Самоликова для спектакля, поставленного в содружестве с мюнхенским Staatstheater am Gärtnerplatz. Всего ничего — через 115 лет венская кровь дотекла до российских театральных жил!

Сюжетные коллизии «рождённой из пробирки» оперетты подозрительно напоминают «Летучую мышь» — тот же лёгкий, бездумный адюльтер, точно так же всех принимают не за тех, то же виртуозное враньё главного персонажа ради упоительного наслаждения жизнью. И та же победа буржуазной добродетели – легкомысленный герой в результате влюбляется в собственную жену. И хозяин бала граф Битовски смахивает на князя Орловского. Только    главный герой — Балдуин Цедлау – перещеголял менее родовитого Айзенштайна: у аристократа сразу две пассии — темпераментная танцовщица ночного клуба Франциска и милашка-служащая из модного дома; плюс очаровательная жена.

В этой оперетте отсутствуют крепкие драматургические узлы «Летучей мыши», подобные трио прощания из первого действия или сцене с часами; не может похвастаться партитура и поэтичной тонкостью     нереально прекрасного хора «Ду и ду».   Но какая мелодическая щедрость! Вальсовый пульс «Венской крови» и её ансамбли по-штраусовски головокружительны. Особенно финал первого действия, «наверное, самый красивый и мелодичный скандал в истории музыки», как писали о нём критики.

В Питере спектакль ставил Игорь Коняев, художественный руководитель Рижского русского театра им. Михаила Чехова. Он уже неоднократно работал в нашем городе. А художником пригласили талантливого сценографа и дизайнера костюмов Ольгу Шаишмелашвили, и она уверенно лидирует в этой постановке. Тот случай, когда форма очень наглядно определяет содержание. Непринуждённое волокитство, изящные разоблачения, комедия ошибок и недоразумений  помещены под колпак пышных дамских кринолинов. Взвиваясь вверх, белые или алые, они образуют красивые вертящиеся абажуры, а под ними, помимо забавного действия, зритель наблюдает   изысканное дефиле: остроумно придуман, отточен по силуэту и колеру каждый костюм, общая цветовая   гамма, как и   мельчайшие детали, выверены отменным вкусом. В бело-чёрно-серую линию оттенков первого акта постепенно закрадываются красные детали: клоунские носики каскадной пары, леденцовые петушки непутёвого папаши красотки-Франциски, ярко красные цветы в руках строго элегантной Графини. Второй акт выдержан в пастельных тонах нежно розовых, голубых и кремовых платьев рядом с традиционным чёрными фраками, белыми мундирами и асфальтово-серым бальным туалетом   главной героини. И резким контрастом к этому – красные с чёрным балетные костюмы изощрённого силуэта. А к третьему акту и темпераментные дамы любвеобильного графа, и он сам облачаются в ярко красное – азартные страсти накалены до предела!

Традиционной действенной логики в режиссуре искать не стоит — по смыслам она, что называется, не навязчива. Но организовано зрелище с   ощущением абсолютного приятия штраусовской оперетты как гедонистического акта, где всё красиво без малейшей претензии на значительность. Нужно сказать, что такое естественно — радостное восприятие   жанра нами давненько утеряно. При этом положения забавны и в меру рискованны, тексты остроумны, шутки злободневны. Правда, на первых представлениях с внятным произнесением текстов были проблемы, и очень обидные, потому что здесь много иронии – словестной и действенной.

А ещё хореографической. В балетной интерлюдии ко второму акту хореограф Мария Кораблёва нестандартно развивает тему пленительного бального венского вальса: сначала всё чинно, благородно и поэтично в красивом оформлении художника по свету Дениса Солнцева. Но вот в пластике появляются острые углы, резкие движения, задранные юбки; становится понятно, что постановщики иронически улыбаются в адрес венской добродетели. И танец лошадок-наездниц — ослепительно яркий каскадный дивертисмент в алых лучах –– тому подтверждение.

Лукавая улыбка сопровождает действие от начала до конца. Всё чуть-чуть показное, словно выставочное – и туалеты, и интриги, и конфликты. Актёры весело и органично участвуют в театральной  забаве, с удовольствием распевая дивные, знакомые с детства мелодии. Справедливости ради приходится заметить, что по ходу спектакля временами темпоритм чуть проседает. Но, к счастью,   ненадолго.

Венская-кровь

Если не конкретно венская, то европейская кровь в графине Габриеле — Катажине Мацкевич присутствует несомненно. Это многое ставит на свои места: отличный вокальный и актёрский дуэт Мацкевич — Олег Корж элегантно и непринуждённо доносит до публики очаровательную гедонистическую беспроблемность, которая есть важная составляющая философии венской культуры второй половины XIX века. Не менее красивая пара из другого состава — Наталья Савченко и Фёдор Осипов — чуть простодушнее. Здесь граф сочиняет небылицы с меньшей степенью циничной виртуозности (и иногда грешит по части музыкальной интонации), а Графиня принимает их менее иронично. Но обе пары супругов очень хороши и голосисты.

Самоуверенность обосновавшейся на вилле Графа танцовщицы Франциски небезосновательна: фигурка Оксаны Крупновой в изящном дезабилье соблазнительна, копна волос эффектна, голос похваляется   красивыми верхами. Так что   Графине уж придётся постараться её перещеголять.

Великолепен Александр Круковский – Премьер-министр: большой, дородный и при этом замечательно подвижный. Его актёрская органика такова, что любая опереточная глупость звучит как истина устами младенца. А секретарь Йозеф Александра Леногова извивается как уж, вытаскивая хозяина из критических ситуаций, не теряя   при этом экстравагантной элегантности.

Венская-кровь.-Графиня-Габриэле---К.-Мацкевич,-граф-Цедлау---О

Венский вальс настолько решительно захватывает сценическое пространство, что балет вытесняет хор в проходы зрительного зала – эпизодически артисты хора появляется именно там, но звучат вполне корректно. Оттого на планшете очень просторно, и   общее впечатление,   в общем-то, не страдает.

К сожалению, разочаровало на премьерных спектаклях звучание оркестра – какое-то плоское, жидковатое. Питер Гут, специально приглашённый на эту постановку и так ловко управлявшийся с музыкантами театра на великолепных традиционных гала-концертах, в этот раз необъяснимо сник. Казалось бы – коронный материал для венского дирижёра! Ан нет, что-то не так. Может быть, сказалась усталость музыкантов к концу сезона? Но через несколько дней на спектакле «Джекилл и Хайд» оркестр был вполне качественным. Правда, мюзикл – не показатель: там подключаются усилители. Будем уповать на то, что в новом сезоне – а он уже вовсю идёт в Музкомедии – «Венская кровь» предстанет во всей красе, не только сценической, но и музыкальной.

 

Нора Потапова

Август 2015

Текст подготовлен для интернет-версии Музыкального журнала