Илья Абель — Транскрипция таланта

Не будем держаться хронологии, поскольку контраст важнее, пусть и с обратной перспективой. Новелла «Клад, а не ребенок» французской писательницы Габриель Сидони Коллетт вошла в сборник « За кулисами мюзик-холла», изданный в 1913 году, практически накануне поворотного момента европейской истории. По форме это грустный монолог женщины, дочь которой в тринадцать лет стала маленькой звездой музыкального шоу, ведет себя и рассуждает по-взрослому, переживая только о том, что слишком быстро растет ( за год вытянулась на 2 сантиметра и потому мать-белошвейка каждые две недели проверяет, не подросла ли юная артистка еще немного). Выступать она начала с девяти лет, исполняя роли детей в театральных постановках, что имело успех и одобрение зрителей. Потом юному дарованию пришлось поступить в мюзик-холл, поскольку в театре уже возрастных ролей не осталось, а привычка быть на сцене, искус славы, жажда популярности уже не отпускали рано повзрослевшую артистку. Она воспринимает себя всерьез, держится соответственно, но огорчается только тем, что скоро придется менять амплуа. Учитывая, что ни школы, ни мастерства у нее нет, а пока она выезжает только на уверенности, памяти и голосе, как сообщает ее мать, девочка понимает, что все это окажется в самое ближайшее время невостребованным, а быть вне кулис, жить без ежевечерних представлений она уже не может. Свою пренебрежение близкого человека девоч ка резко и цинично объясняет лишь тем, что содержит семью, хотя дело, конечно, не только в одном умении зарабатывать деньги на своей характерности и внешних данных при некоторых способностях к пению, танцу и игре на скрипке. Ей хочется остановить не время, а саму природу, чтобы так, как есть, продолжалось бесконечно долго, чтобы успех и признание зрителей и впредь сопутствовали ей, но чтобы она при этом не менялась никоим образом. Понятно, что подобного не может случиться ни при каких обстоятельствах, что означает, что совсем скоро может случиться трагедия — и творческая, и житейская. Думая только о настоящем, как о будущем , юная мадмуазель, сама загоняет себя в тупик, не желая меняться в лучшую сторону, не стремясь расширять свои творческие возможности, не желая учится и соответствовать тому, что может от нее потребоваться в самом ближайшем времени. Итак, перед нами типичный вариант детского эгоизма, порожденного ранней популярностью и неумением соразмерить свои возможности и способности с реалиями обычной, хоть и богемной жизни. А есть и другой пример того, что происходит с вундеркиндами в искусстве. Об нем написано в новелле «Скрипач» классика американской литературы Германа Мелвилла. Рассказчик здесь описывает, как его друг знакомит с внешн е будничным человеком. Он, как и все остальные зрители, искренно, как двенадцатилетний мальчик по ремарке писателя, реагирует на гэги популярного клоуна в цирка, который открылся незадолго до встречи с героем истории на Бродвее. Писалелю, чье литературное произведение провалилось после его публикации, новый знакомец представляется посредственностью, человеком, каких много вокруг. Но только тот начинает играть на скрипке, пригласив своих попутчиков к себе домой, становится понятно, что талант его действительно схож с гениальностью, как и утверждал друг рассказчика, устроивший это знакомство. Потом выясняется, что мужчина за сорок, который стал давать уроки игры на скрипке, чем и живет на самом деле, несколько десятков лет назад был кумиром толпы, истинным властителем чувств и мыслей любителей музыки, пользовался заслуженной известностью, имея возможность жить в соответствии со своей славой и своими гонорарами. А потом ушел со сцены и удовлетворился будничной жизнью обычного человека. (Герман Мелвилл, автор легендарного «Моби Дика», а также «Белого бушлата», как и других романов морской тематики, не объясняет, почему так ярко и эффектно начинавший подросток, не продолжил свою артистическую карьеру). Заметим к слову, что новелла «Скрипач», опубликованная в середине девятнадцатого века, оказалась чуть ли ни последним литературным произведением Мелвилла, который , бросив литературу, стал таможенным служащим в нью-йоркском порту. Таким образом, не так и важно, почему музыкальная деятельность очередного вундеркинда прервалась. Тому может быть множество причин и объяснений. Важно здесь как раз другое: музыкант, не растерявший в житейский перипетиях своего уникального дарования, трезво и правильно оценил свои возможности и , не изменив музыке, смог вписаться в те условия, которые поставили перед ним судьба и действительность. Вопрос не в том, кто прав в названных историях, на чьей стороне справедливость. И здесь разговор не о призвании, как таковом. А о том, что оказывается важнее его — умение спокойно и честно оценить свои возможности , как и мужество отказаться от того, что эфемерно и похоже на бесконечную гонку за суетным, за фетишем, который обманчив и соблазнителен одновременно. Конечно, лучше сохранить и свое дарование, и свою личность, то есть, выбрать золотую середину. Но такое случается и не всегда, и не у всех, поэтому две истории из некоторого прошлого оказываются не устаревшими и не столь уж нетипичными. Каждая из новелл занимает всего несколько страниц солидного сборника, но в них описаны ситуации , которые повторяются из раза в раз, меняя антураж и ритм жизни, оставаясь по сути своей тем же самым — творческим выбором музыканта, фактом профессионального становления и обнаружения характера человеческого и творческого, что интересно, как пример. Если не для подражания, то, хотя бы, для размышления о том, что не стоит повторять чужие ошибки, что в жизни гораздо драматичнее по последствиям, чем в литературе, например, чем в вымышленных или не очень повествованиях о том, как требователен талант и как с ним непросто жить в согласии , не теряя душевного равновесия, не поддаваясь сомнениям и приземленным порывам.

Об этом и разговор  сейчас к слову и по поводу.