Галина Соловьева — Серебро и золото Пиковой дамы

Выставка открыта в Санкт-Петербурге в залах Музея музыки до 14 февраля 2016 г.

Порой в череде традиционных экспозиций (картины в рамах, экспонаты в застекленных витринах, сухие подписи) случается чудо, оживают лица поблекших портретов, и какая за этим вспыхивает жизнь, какая звучит музыка…

Выставка с замечательным названием «Серебро и золото Пиковой дамы», посвященная П. И. Чайковскому в связи с 175-летием со дня его рождения, с самого начала предвещала нечто особенное. Еще на набережной Фонтанки было видно, что в высоких окнах второго этажа Шереметевского дворца маячат тени в старинных париках… И шагнув из ярко освещенной анфилады залов в темную угловую гостиную, подсвеченную прихотливо – будто свечными канделябрами, вдруг стремительно переносишься из века дискотек и компьютерных игр в атмосферу екатерининской эпохи. Из темноты вдруг проступает пожелтевшая журнальная страница: «Пиковая дама означает тайную недоброжелательность. Новейшая гадательная книга» («Библиотека для Чтения», 1834).

Это театральная заставка выставки-спектакля. И впрямь – здесь нынче играют «Пиковую даму». Санкт-петербургский театральный музей собрал целый ансамбль солистов:   Русский музей, ГМЗ «Петергоф», московский музей-усадьба «Останкино», Всероссийский музей А. С. Пушкина, Российская национальная библиотека, Санкт-Петербургская государственная театральная библиотека, Мариинский театр, Российский государственный исторический архив, Российская государственная библиотека и Пушкинский дом. Играют тонко, изобретательно: жизнь, легенда, театр… Вкрадчивый баритон исполняет балладу Томского, на зеленое сукно брошены старинные игральные карты, рядом мелок, в золоченом держателе. Придворные мундиры, зеркала, бальное платье, мраморная вакханка, отблеск венецианских люстр, плавный изгиб арфы, за прозрачной занавесью нежные тени. Княгиня много лет назад в Париже красавицей слыла. Вся молодежь по ней с ума сходила. В рифму к старинным теневым силуэтам над мраморной лестницей бегут подрагивающие кадры немого фильма Я.Протазанова Пиковая дама». И вновь оживают музейные экспонаты: пушкинский вексель – свидетельство крупного карточного проигрыша, либретто оперы Чайковского, написанное братом композитора Модестом, парадные портреты, гравюры. Фантастической ценности серебряный туалетный прибор работы Антуана Булье, заказанный княгиней (Эрмитаж купил его на торгах аукционного дома Christie’s в 2011 году), и золотая медаль, врученная ей за победу в старинном состязании — рыцарской карусели: оказывается, юная красавица отлично стреляла из лука и метала дротики. Поистине серебро и золото Пиковой дамы! Около полутора сотен произведений живописи, графики, нумизматического искусства. Место для выставки выбрано не случайно: именно здесь, в Шереметевском дворце, юная Наталья Чернышева еще до замужества бывала у своей подруги Анны Шереметевой, а много позже на целый год обосновалась вместе с чадами и домочадцами по возращении из длительной поездки по Европе, так как в ее собственном доме (ныне Малая Морская, 10) еще не закончился ремонт.

Вероятно, многие из нас никогда бы не услышали об этой удивительной женщине, княгине Наталье Петровне Голицыной, свидетельнице правления шести императоров, прожившей без малого сто лет, если бы она, отразившись в зеркале пушкинского гения, не запечатлелась в пушкинской прозе. Так из кристаллика житейского анекдота вырос миф ( Однажды в Версале… Она мертва, а тайны не узнал я…) и навсегда впечатался в питерские камни. И вот уже затверженная скороговорка экскурсоводов: «Здесь, на углу Гороховой и Малой Морской находится дом княгини Голицыной, знаменитой Пиковой дамы из повести Александра Сергеевича Пушкина». Помните у Ахматовой: после смерти поэта «вся эпоха (не без скрипа, конечно) мало-помалу стала называться пушкинской. Все красавицы, фрейлины, хозяйки салонов, кавалерственные дамы, члены высочайшего двора, министры, аншефы и не-аншефы постепенно начали именоваться пушкинскими современниками, а затем просто опочили в картотеках и именных указателях (с перевранными датами рождения и смерти) пушкинских изданий». Заметим, что точная дата рождения пушкинской героини неизвестна: то ли 1739-й, то ли 1741-й или 1744 год. Зато гостей выставки встречает и провожает сама княгиня: прелестная девчушка на семейном портрете, написанном Д.Людерсом (отец героини, известный дипломат был в ту пору послом Российской империи в Англии); «молодая красавица с орлиным носом, с зачесанными висками и с розою в пудреных волосах» и наконец — старуха с портрета Б.Ш.Митуара, заглядывающая в приотворенную дверь в последнем зале экспозиции. Блестящее решение! Браво кураторам и художнику экспозиции!

DSC00013 DSC00054 DSC00060

По свидетельству современника, княгиня Голицына «была женщина очень умная, любимая императрицами Екатериною и Мариею Федоровною, с которою была весьма коротка, и уважаемая всем Петербургом, где большею частью всегда жила при дворе, потому что была статс-дамою». Мужем, которому родила пятерых детей, а позже и сыном, по-теперешнему сказать, мэром Москвы, управляла властно, прославленный генерал не мог позволить себе сидеть в присутствии матери без её разрешения. Ее «седые дети» слова не смели сказать поперек. Девицы на выданье могли дебютировать в свете лишь с милостивого одобрения властной старухи. Внук Натальи Петровны – Сергей Григорьевич Голицын (он же Фирс), «ночи певец и картежник», по слову П.Вяземского, был закадычным приятелем Пушкина и Глинки. Кстати, именно Фирсу в сентябре 1828 года Пушкин проиграл 1300 рублей, крупная сумма по тем временам. Во время игры он написал те самые стихи, что позже станут эпиграфом к повести «Пиковая дама»: «Как в ненастные дни собирались они…» Написал тем, что было под рукой — мелом на суконном рукаве князя Голицына. Видно именно тогда, в утешение, приятель рассказал поэту историю о том, как он, проигравшись однажды в пух и прах, пришел к бабушке за помощью. Княгиня, к старости ставшая весьма прижимистой, денег не дала, зато сообщила три выигрышных карты. Вот оно – начало повести и легенды! Однако стоит заметить, что Александр Пушкин был лично знаком с la princesse Moustache («усатой княгиней») с давних пор, еще после выпуска из Лицея он стал частым гостем в ее петербургском салоне. Вот свидетельство Василия Львовича Пушкина, дяди поэта: «Племянник мой Александр бывал у нее всякий день, и она меня порадовала, сказав, что он малый предобрый и преумный». Василий Львович посвятил Екатерине Петровне льстивые строки: «Повелевала ты нашими судьбами! Мы все твои, тобою мы живем…» Вместе с А.И.Тургеневым княгиня Голицына хлопотала о возвращении юного поэта из южной ссылки. Известно, что она с восторгом приняла его поэму «Кавказский пленник». Поэтому вполне понятно, отчего Пушкин после выхода в свет в 1834 году своей повести не без облегчения записывает в дневнике: «При дворе нашли сходство между старой графиней и княгиней Натальей Петровной и, кажется, не сердятся».

Весь петербургский свет и члены императорской семьи приезжали поздравить ее с именинами. «Вот тебе хроника П.<етер>бургская, — писал А.И.Тургенев приятелю 18 января 1837 года, за несколько дней до дуэли Пушкина: Вчера праздновали мы столетнее бытие княгини Нат.<альи> Петр.<овны>, не танцевали, но съезд был довольно многолюдный. Несколько генераций теснились вокруг пра-пра-бабки; розы доморощенные увивались вокруг векового дуба <…> Государь прислал княгине две великолепные вазы».

И ведь Пиковая дама умудрилась пережить прославившего ее поэта на несколько месяцев!

Выставка открыта в Санкт-Петербурге в залах Музея музыки до 14 февраля 2016 г.